[indent]Несколько мгновений она не могла отвести глаз от его шеи: кроваво-красный подтек у самого ворота, а под ним, под этим грубым, вульгарным пятном, — навязчиво пульсирующая голубая кровь. В ее муже, в этом холеном, дерзком, грубом аристократе, которого она никогда не любила, билась страсть, и ей стоило бы почувствовать себя униженной, ведь именно она, Астория, была ему законной женой, однако она не почувствовала ничего, кроме, быть может, разочарования. Пусть она и не любила его, но ведь она ему и не противилась. Так почему он пошел на измену прежде, чем даже успела родиться новая луна?

[indent]Ее взгляд мягко соскользнул с его шеи, а затем вновь, слегка рассеянно, взлетел вверх, чтобы наконец встретиться с его душой. Но он ничего не хотел разделять с ней и уж тем более — собственную душу, поэтому она не увидела ничего, кроме насмешки, а сразу после — злой иронии. «За что ты меня наказываешь?» — чуть было не спросила она. Но, подумав, удержалась. Тут вопросы ни к чему, она и сама знала ответ. Он наказывал ее за равнодушие, которое они безвольно и безнадежно теперь делили на двоих.

[indent]Тогда Астория ему улыбнулась. Так улыбаются дети — мягко и беззащитно. Она совсем дурочка, она совсем ничего не поняла.

[indent]Если ему так хочется, пусть проводит ночи с другими. Она не возражает.

[indent]Но как все-таки жаль, что она не в силах вести себя так же! Если бы она только могла, она вернулась бы в объятия Малкольма. Теперь, после свадьбы, после всех этих пустых, бесцветных дней и мучительных, тоскливых ночей Астория жалела лишь об одном: ей не суждено узнать, каково это — разделять близость с тем, кого по-настоящему любишь.

[indent]Впрочем...

[indent]Нет, об этом она думать не будет.

[indent]— Ты не мог бы заказать для меня несколько саженцев голубой розы? — она все еще мягко смотрела на мужа. — Они растут очень медленно и часто погибают. Но все-таки голубые розы — не сказка, а реальность, и я хочу, чтобы эти цветы росли в нашем саду. Красными розами уже никого не удивишь, ты не думаешь?

[indent]Астория подобрала подол серебристо-серого платья из органзы и неслышно проследовала к вазе, стоящей на каминной полке.

[indent]— Видишь? Это Freedom Rose. Флористы называют этот сорт эталонным «помадным» красным за яркий, чистый, насыщенный оттенок. И цвет этой розы действительно прекрасен, недаром Дафна…

[indent]Она осеклась.

[indent]— …так любит этот сорт и этот цвет.

[indent]Астория покраснела от внезапно нахлынувшего на нее жара и резко закусила губу, закусила до боли. Если бы не врожденная сдержанность, она бы ударила мужа по лицу. Ударила больно, сильно, наотмашь. С кем угодно, только не с Дафной! За что? Что она ему сделала? А Дафне? В чем она виновата перед Дафной?

[indent]Не важно. Все это — не важно.

[indent]Важно сохранить то, что у нее еще оставалось: чувство собственного достоинства.

[indent]Поэтому когда она наконец собралась с силами и вновь повернулась к Малфою, ее лицо приобрело прежнее чуть рассеянное, но совершенно спокойное выражение. Она чистокровная аристократка, и если он хочет вывести ее из себя, то пусть знает: у него ничего не получится. А что до сестры… У нее больше нет сестры. Она только что выжгла ее из сердца, как некогда Блэки выжгли с гобелена Андромеду Блэк.